Фашистский плен, цинга и неверная жена. Путь к славе Иннокентия Смоктуновского

Facebook
ВКонтакте
share_fav

Иннокентий Смоктуновский (настоящая фамилия — Смоктунович) родился в сибирской деревне Татьяновка в семье мельника. Отец и дед будущего актёра были раскулачены советской властью и осуждены за «эксплуатацию рабочей силы» и продажу хлеба по завышенной цене. Позднее дед и дядя Иннокентия были расстреляны за участие в контрреволюционной деятельности.

Голод заставил семью Смоктуновичей сняться с насиженных мест и переехать в Красноярск, где жили их родственники. Иннокентия и его брата Владимира взяла на воспитание тётка, поскольку у родителей не было никакой возможности прокормить мальчиков. Вскоре Володя всё же умер от голода, а Кеша научился воровать на рынке, чтобы выжить.

В 1941 году отца Смоктуновского призвали на войну, и Иннокентию пришлось взять на себя заботу о семье. Кеша выучился на фельдшера и работал в госпитале при военной части, пока в начале 1943 года его также не призвали на фронт. Смоктуновский был определён связным при штабе 212-го гвардейского полка 75-й гвардейской стрелковой дивизии, в составе которой ему предстояло пройти через бой за Курскую дугу, принять участие в форсировании Днепра и получить медаль за отвагу.

В конце 1943 года в ходе операции по освобождению Киева Иннокентий попал в плен к фашистам, но спустя месяц ему удалось сбежать.

Измождёного и умирающего от голода солдата укрыла в своём доме семья украинских крестьян. После окончания войны Смоктуновский отыскал своих спасителей и поддерживал с ними контакт до конца своей жизни.

Окрепнув и снова встав на ноги, Иннокентий присоединился к партизанам, которые позднее влились в одну из пехотных частей Красной Армии. Командуя отделением автоматчиков, будущий актёр был повторно представлен к медали за отвагу и встретил конец войны в Германии.

После демобилизации Смоктуновский за компанию с товарищем поступил на обучение в студию при Красноярском драматическом театре, но через три месяца их отчислили за драку и «противопоставление себя общественности». Тут-то Иннокентию припомнили и факт нахождения в плену, и расстрелянных в 1929 году родственников. Смоктуновский был признан «неблагонадёжным» и получил запрет на проживание в 39 крупных городах Советского Союза.

Иннокентий Михайлович уехал жить и работать в Норильск, справедливо решив, что дальше этого города его уже не сошлют. Азы актёрской профессии Смоктуновский постигал в Заполярном театре драмы, директор которого настоял на том, чтобы Иннокентий сменил окончание фамилии. Через пару лет жизни на Севере Смоктуновский заболел цингой, у него выпали все зубы. Актёр решил перебраться южнее и переехал сперва в Грозный, а затем в Махачкалу.

Именно в Махачкале, в Дагестанском русском драматическом театре им. М. Горького Иннокентий Михайлович встретил свою первую жену, актрису Римму Быкову. Через 2 года Римме предложили место в труппе Сталинградского краевого драматического театра, и Смоктуновский вместе с супругой переехал в город на Волге. К сожалению, Иннокентий не нашёл общий язык с руководством этого театра. Кроме того, актёр узнал, что жена изменяет ему. Раздосадованный и разгневанный, Смоктуновский уехал в Москву.

— Если обо мне не услышите через пять лет, буду заниматься другим делом, — сказал он бывшим коллегам перед отъездом. В столице Иннокентий оказался никому не нужен, так что первое время ему приходилось жить впроголодь и ночевать в подъездах и на вокзалах.

Чтобы выжить, Смоктуновский снимался в массовке на «Мосфильме», затем смог устроиться внештатным сотрудником в Театр им. Ленинского комсомола. В Ленкоме Иннокентий Михайлович встретил свою большую любовь, которой оказалась художница по костюмам Суламифь (также известная как Саломея и Шлама) Кушнир.

— Я тогда впервые увидел её… Тоненькая, серьезная, с копной удивительных тяжелых волос. Шла не торопясь, как если бы сходила с долгой-долгой лестницы, а там всего-то было три ступеньки, вниз. Она сошла с них, поравнялась со мной и молча, спокойно глядела на меня. Взгляд её ничего не выспрашивал, да, пожалуй, и не говорил… но вся она, особенно когда спускалась, да и сейчас, стоя прямо и спокойно передо мной, вроде говорила: «Я пришла!», — вспоминал Смоктуновский в своей автобиографической книге «Быть!». — Ну вот, поди ж узнай, что именно этот хрупкий человек, только что сошедший ко мне, но успевший однако уже продемонстрировать некоторые черты своего характера, подарит мне детей, станет частью моей жизни — меня самого.

— Человек высокой организованности, и внутренней, и художнической, — говорил о второй жене Смоктуновского актёр Всеволод Ларионов. — Она его воспитала и стала на всю жизнь и женой, и матерью.

Сулафимья Михайловна попросила своих знакомых актёров представить Иннокентия Михайловича режиссёру и театральному педагогу Ивану Пырьеву, который помог Смоктуновскому устроиться в Театр-студию киноактёра. Вскоре благодаря счастливому стечению обстоятельств Иннокентия пригласили на роль князя Мышкина в Большой драматический театр, и о великом Смоктуновском узнал весь Советский Союз.

— Было в моей жизни много всякого: и плохого и прекрасного, — вспоминал позднее Иннокентий Михайлович. — Одного только не было и, наверное, никогда не будет — лёгкости и беззаботности.